Пятница, 26 января 2018 10:56

Сможет ли Казахстан стать международным посредником? Избранное

Автор

В последние годы Казахстан все заметнее проявляет себя в качестве посредника при разрешении конфликтных ситуаций, возникающих в мире. И для нашей страны принципиально важно продолжить усилия в этом направлении, пишет Central Asia Monitor.

Выступая 18 января в Совете Безопасности ООН, президент РК Нурсултан Назарбаев заявил, что Казахстан в случае необходимости готов принять посредническое участие и предоставить площадку для переговоров по северокорейской ядерной программе. Кроме того, на брифинге он сообщил, что в ходе переговоров с Дональдом Трампом обсуждался вопрос о переносе переговоров по Донбассу из Минска в другое место. При этом он пояснил, что идею такого переноса предложил президент США. И добавил: «Вообще, это первоначально должно было быть в Казахстане».

Мы попросили отечественных экспертов и их коллег из ближнего зарубежья высказать свою точку зрения по этому поводу, адресовав им следующие вопросы:

Насколько реален сценарий участия Казахстана в разрешении этих сложных ситуаций, омрачающих общую атмосферу международных отношений?

Что зависит от места переговоров при разрешении таких конфликтов? Это как-то влияет на позиции сторон и качество переговорного процесса?

Какие выгоды и риски кроются в этих инициативах для Казахстана? Какими могут быть последствия для РК в случае неудачного исхода переговоров?

С вашей точки зрения, есть ли у Казахстана четко оформленная и ясно артикулированная позиция в отношении российско-украинского противостояния? Позволит ли она нашей стране стать достаточно эффективным посредником в этом конфликте?

Казбек Бейсебаев, бывший дипломат: Посредник должен быть востребован

Kazbek Beysebayev

  1. У Казахстана уже есть положительный и весьма успешный опыт посредничества и представления площадки по Сирии. Но нужно сказать, что в той ситуации было много факторов в пользу такой роли Казахстана. Во-первых, хорошие и доверительные отношения с тремя главными внешними игроками – Россией, Турцией и Ираном. Во-вторых, мы – страна с мусульманским населением, что вызывало определенное доверие у участников переговоров, включая сирийскую вооруженную оппозицию. Северная Корея и Донбасс – это уже другая тема. Скажем, Минск был выбран по одной важной причине – в силу его географического положения: туда всем сторонам удобно и быстро добираться. Что касается ситуации вокруг КНДР, то она резко изменилась после того, как два корейских государства стали решать свои проблемы напрямую, без посредников. Поэтому участие Казахстана как посредника в переговорах по Северной Корее и Донбассу представляется маловероятным.
  1. Конечно, от места переговоров многое зависит. Например, как я уже сказал, одна из главных причин выбора Минска – его удобное расположение для участников переговорного процесса.
  1. Сказать, что Казахстан получает какие-то конкретные выгоды от подобной деятельности, трудно. Благодаря посредничеству в разрешении конфликтных ситуаций мы можем, прежде всего, получить доверие задействованных в этом конфликте сторон и международного сообщества в целом. Трудно говорить и о рисках. Здесь важно другое – хотят ли сами участники конфликта нашего посредничества? Если хотят, то это одно, а если не хотят, то какой смысл брать на себя такую роль? Также нужно отметить, что Казахстан не предлагает себя в качестве участника переговоров, а только предоставляет переговорную площадку и обеспечивает необходимую логистику. Это тоже важный вклад.
  1. Если бы это противостояние было чисто российско-украинским, то Казахстан еще мог бы выступить посредником. Все-таки у нас хорошие отношения и с Москвой, и с Киевом. Но поскольку сейчас это на самом деле противостояние между Москвой и Западом во главе США, то многое зависит от внешних игроков. А им пока посредники не нужны.

Евгений Пастухов, руководитель программы изучения Ближнего Востока Института азиатских исследований (Алматы): Посредничество – это не самоцель, а позиция.

Evgeniy Pastukhov

  1. Такой сценарий вполне реален. Можно вспомнить, что именно казахстанские саммиты по иранской ядерной проблеме смогли сдвинуть тот переговорный процесс с мертвой точки. К моменту проведения встреч в Алматы и Астане трудный диалог шести международных посредников и Ирана объективно оказался в тупике. Они остро нуждались в новой площадке, где могли бы спокойно договариваться. В Женеве американцы и европейцы встречались с иранцами на собственной территории. Возможно, свою роль сыграли и ожидания западной общественности, которая требовала скорейшего урегулирования пугающей ядерной проблемы. В связи с этим Тегеран вполне мог испытывать на себе определенное давление. Встречи в Казахстане не привлекали такого повышенного внимания со стороны мирового сообщества, что, вероятно, и позволило сторонам приблизиться к компромиссу. Он в итоге перерос в ядерное соглашение 2015 года, которое стало серьезным дипломатическим прорывом. Позднее Казахстан оказался востребован и при урегулировании сирийского военного конфликта. Да, с одной стороны, это была инициатива России, Турции и Ирана, а Запад и его союзники на Ближнем Востоке отнеслись к встречам в Казахстане довольно прохладно. Но в любом случае проведенные у нас переговоры позволили прояснить позицию как самих участников противостояния в Сирии, так и внешних заинтересованных игроков.
  1. Действительно, место проведения переговоров отчасти может влиять на их качество. И у Астаны в этом смысле есть серьезные преимущества. В настоящее время наше государство проводит эффективную многовекторную политику, стремится занять важную и выгодную нишу честного и влиятельного посредника на мировой арене. Сторонам любого конфликта рано или поздно надо договариваться друг с другом. И в этом плане им понадобится арбитр, с которым у них складываются нормальные дружеские отношения. Казахстан может быть таким арбитром для консолидированного Запада с одной стороны, а также для России, Китая и прочих стран, с другой.
  1. Выгоды и риски прямо зависят от целей, которые ставит перед собой Казахстан, и от обстоятельств, в рамках которых возникают подобные внешнеполитические инициативы. Поэтому заявление казахстанского лидера примечательно по нескольким моментам. Очевидно, что это свидетельство нашей обеспокоенности общей обстановкой в мире. Что касается нераспространения ядерного оружия, то сегодня ситуация остается крайне сложной. Вопрос не только в том, что появилось множество «пороговых» государств или тех, кто стремится получить атомную бомбу. Вопрос еще и в том, что слишком жесткой становится риторика отдельных политиков. Следовательно, резко возрастает напряженность на мировом уровне – при том, что прежние механизмы сдерживания и нераспространения оружия массового уничтожения (ОМУ) перестают эффективно работать. А это с учетом растущих противоречий между теми или иными государствами повышает степень непредсказуемости в целом. С точки зрения сохранения стабильности, политика Казахстана весьма последовательна. Мы неизменно подчеркиваем, что мир будет лучше без ядерного оружия, и предлагаем использовать наш опыт. На заре своей независимости Казахстан закрыл ядерный испытательный полигон, отказался от ОМУ и средств его доставки, ликвидировал всю соответствующую инфраструктуру. На IV Саммите по ядерной безопасности в Вашингтоне весной 2016 года казахстанский лидер озвучил манифест «Мир. XXI век», призвав все страны отказаться от самого разрушительного вида оружия. Реакция мирового сообщества была очень показательной – манифест приобрел статус официального документа Генассамблеи и Совета Безопасности ООН. Примечательно и то, что по итогам брифинга Совбеза ООН, прошедшего 18 января этого года под руководством президента РК Нурсултана Назарбаева, был принят исторический документ по предотвращению конфликтов и превентивной дипломатии в региональном контексте. Причем Совбез по предложению Астаны включил вопрос нераспространения во всеобъемлющую стратегию предотвращения конфликтов. Это является практическим вкладом Казахстана в нераспространение ОМУ на глобальном уровне. Немаловажными стали также принципы документа о «приверженности и уважении членами Совбеза политической независимости, суверенного равенства и территориальной целостности всех государств». На мой взгляд, все это может иметь очень серьезные последствия в виде повышения безопасности и укрепления стабильности в нашем неспокойном и малопредсказуемом мире. А потому казахстанский вклад трудно переоценить.
  1. Для Казахстана миротворческая миссия не является самоцелью. Важно понимать, что предоставление посреднических услуг, например, в сложных украино-российских отношениях, – это не только желание сделать чтото для урегулирования конфликта. Прежде всего, речь тут идет о демонстрации своей позиции по тому или иному вопросу. Именно этот фактор приобретает чрезвычайно важное значение. Таким образом Астана показывает, что, несмотря на все связи, которые имеются сегодня с Москвой и Киевом, у Казахстана есть собственные государственные и национальные интересы, существует своя стратегия дальнейшего развития, которая в чем-то может не совпадать с видением даже самых близких стратегических партнеров. Да, мы учитываем жизненные интересы наших друзей. Однако и они должны понимать, что у нас имеются собственные интересы. Это как, например, в ЕС, где не все страны согласились с независимостью Косово, что не мешает им вместе строить общий европейский дом. И в данном случае я бы сделал акцент не на словах Назарбаева о том, что он изначально предлагал договариваться по украинскому кризису в Казахстане, а на заявлении Трампа, который тем самым отдает должное нашей позиции, признает наше место на региональной и международной арене. И если такое же отношение к Казахстану будут демонстрировать остальные участники того или иного конфликта, то это значительно повысит эффективность нашего государства в качестве международного посредника.

Рустам Бурнашев, политолог: Посредничество и предоставление площадки – это не одно и то жеRustam Burnachev

  1. «Участие» в разрешении того или иного международного конфликта или кризиса может носить разный характер. Можно выделить, как минимум, три активных уровня участия: – участие в качестве стороны конфликта; – участие в качестве силы, которая является стороной, способной повлиять на конфликт прямо или опосредованно – иными словами, стороной, принимающей решение, или, по меньшей мере, влияющей на принятие решения (в том числе через силовое воздействие); – участие в качестве посредника или модератора, обладающего, с точки зрения конфликтующих сторон, авторитетом. В последнее время стала продвигаться еще одна форма участия, условно говоря, «пассивная», – предоставление площадки для переговоров. По моему мнению, Казахстан в принципе способен выступить в ходе обсуждения ситуации вокруг Северной Кореи и Украины в качестве такой площадки. Но возможность возможности рознь. При анализе того, какова вероятность вовлечения нашей страны в урегулирование двух указанных проблем, надо понимать, что рассматриваемые ситуации – разнопорядковые, и место Казахстана в них тоже различно. Если для так называемого «глобального Запада» украинская проблема носит региональный масштаб, то вопрос Северной Кореи, связанный с ядерным оружием, безусловно относится к международной безопасности и носит глобальный характер. В отношении процессов регионального уровня Казахстан зарекомендовал себя как приемлемая площадка, что показали переговоры по Сирии. Вопрос, насколько Казахстан может быть площадкой, принимающей глобальных игроков, остается открытым. В том числе и по сугубо техническим причинам, таким, например, как пространственная удаленность от мировых центров (готовы ли участники переговоров совершать многочасовые перелеты?), доступность новейших телекоммуникационных технологий, возможность обеспечить информационную безопасность каналам связи и так далее.
  1. Конечно, место переговоров – не определяющий фактор. Основа любого переговорного процесса – готовность заинтересованных сторон (как участников конфликта, так и тех сил, которые могут на конфликт повлиять) к поиску решения и к его принятию. Однако место проведения переговоров нельзя рассматривать и как чисто формальный момент. Здесь важным является отношение страныплощадки переговоров к самому конфликту (насколько эта страна нейтральна и насколько она заинтересована в разрешении конфликта). Иными словами, какая атмосфера формируется вокруг переговоров. Важно и то, насколько страна технически может обеспечить переговорный процесс – ранее я указал некоторые моменты, необходимые для обеспечения современного переговорного процесса.
  1. Страна, выступающая в качестве такой площадки, имеет ряд преимуществ. Особенно если речь идет об условной «периферии» современных международных отношений. Прежде всего, это информационный аспект – формирование имиджа страны, привлечение к ней интереса. Тем более если переговоры будут удачными. Например, в 1966 году, после войны 1965-го, между президентом Пакистана Мухамедом Айюб Ханом и премьер-министром Индии Лал Бахадуром Шастри было подписано соглашение, которое теперь известно как Ташкентская декларация. Аналогичный пример, уже из новейшей истории, – Астанинская декларация ОБСЕ, последний на данный момент документ такого уровня, принятый в рамках этой организации. Есть и другие интересы – например, экономический, связанный с привлечением средств массовой информации. Неудача переговоров в данном случае не имеет для страны-площадки критического значения. Если, конечно, срыв процесса не произошел по вине этой страны, например, из-за нарушения режима информационной безопасности или террористического акта. В обычной ситуации ответственность за итоги переговоров лежит на их прямых участниках – конфликтующих сторонах, посредниках, странах-гарантах, но не на принимающей стране.
  1. Насколько мне известно, речь не идет о посредничестве. Речь идет только о предоставлении переговорной площадки и обеспечении ее эффективного функционирования. В целом Казахстан не делал применительно к ситуации в Украине каких-либо заявлений, которые могли бы быть интерпретированы как поддержка той или иной стороны конфликта. Таким образом, он сохранил свою нейтральность. В то же время Казахстан изначально выражал свою обеспокоенность развитием противостояния с точки зрения как его возможной эскалации, так и расширения. То есть Казахстан является стороной, заинтересованной в скорейшем и эффективном разрешении конфликта. В этом плане он мог бы быть приемлемой переговорной площадкой. Ограничение, причем принципиальное, – это то, что переговорный процесс уже идет и привязан к другой стране. И нареканий в этом плане к Минску практически не было (если не считать внешних относительно переговорного процесса трений, связанных с голосованием Белоруссии в Генеральной ассамблее ООН по украинской тематике, так называемого «шпионского» скандала и взаимной высылки дипломатических работников, а также некоторых других подобных моментов). Соответственно возникают вопросы: насколько оправданным будет перемещение переговоров, и как к этой инициативе отнесутся стороны, уже вовлеченные в Минский процесс и бывшие инициаторами проведения переговоров именно в Минске (как известно, это президенты Украины и Белоруссии, получившие поддержку канцлера Германии и президента Франции). С точки зрения посредничества вопрос гораздо сложнее. Он касается не просто приемлемости места, но и приемлемости и авторитетности стороны-посредника (страны или конкретного политика). А это уже вопрос к конфликтующим странам.

Автор: Кенже Татиля

Самые интересные статьи в нашем telegram logo Telegram-канале
Понравилась статья? Расскажите друзьям:
Просмотрено: 79 раз
При использовании материалов сайта ссылка на источник обязательна - www.rezonans.kz
При использовании материалов сайта ссылка на источник обязательна.
Свидетельство о постановке на учет, переучет периодического печатного издания, информационного агентства и сетевого издания №16873-СИ от 31.01.2018г. выдано Комитетом информации министерства информации и коммуникаций РК.
© 2018 Информационно - аналитический портал "РЕЗОНАНС" Все права защищены. Разработано веб-студия "IT.KZ"
Яндекс.Метрика