Пятница, 22 февраля 2019 17:49

Герольд Бергер: «Пробуди в себе «Намыс», сбереги в себе казаха!» Избранное

Автор

В Национальной академии наук Казахстана лет много лет назад между двумя почтенными академиками произошел крупный спор по поводу того, как по-казахски назвать … извините, презерватив. Поскольку казахи никогда им не пользовались, то ученые мужи, устав ругаться, совместными усилиями придумали свой аналог: «муше кап» - «мешок для члена».

 

 

 

бельгер

- Ну и зачем это было нужно? Ничего страшного, думаю, не случится, если казахи будут говорить процент вместо «пайз», класс, а не «сынып», вертолет, а не «тікұшақ», паспорт, а не «төлқұжат» , - сказал, комментируя этот курьез, переводчик и писатель Герольд Бельгер.

Он считал, что вокруг языкового вопроса очень много шума, а толку все меньше и меньше, одна вялотекущая инерция. Заверения в том, что пройдет каких-нибудь лет 10 - все общество заговорит на государственном языке, по его мнению, не очень серьезны.

- Скорее всего, через десять лет отодвинем благое намерение еще на 20 лет, - заявил он автору этих строк.   - Я постоянно подчеркиваю, что казахский язык нужен сейчас только аульным беднякам, бишаринскому люду, но у большинства казахов я не вижу особой потребности и желания в изучении родного языка, - заявил тогда в одном из своих интервью крепко оказахованный немец Бельгер. – «Зачем он мне? Мне английский нужен в будущем, а куда я пойду с казахским?» - говорят студенты, когда я бываю с ними на встречах. Более того, ко мне приходят наши бизнесмены, очень передовые люди, получившие образование за рубежом. Они владеют турецким, английским, некоторые - немецким, а вот родной казахский им не дается, потому что они не видят в нем потребности, он как бы не востребован. Они считают, что его нужно максимально упростить, говоря проще, примитизировать. Так, дескать, сделали в Турции. Но я не могу с этим согласиться: почему казахи должны скрывать свое языковое богатство? Я постоянно напоминаю всем, что в Казахском НИИ языка, начиная с 1937 года, накопили картотеку, состоящую из двух миллионов 400 тысяч казахских слов. Для сравнения: английский словарь – примерно 240 тысяч слов. Маяковский, например, обходился 15 тысячами слов, язык Шекспира тоже состоит из такого же количества слов, а в «Пути Абая» (я это тоже постоянно подчеркиваю) Ауэзов употребил 16983 слова. Это свидетельствует о богатстве и мощи казахского языка, которого многие не знают.

Некоторых раздражает эта цифра – 2 миллиона 400 тысяч. «Откуда вы взяли ее? – спрашивают меня. – Что это за слова такие?». Я отвечаю: не волнуйтесь, из них 90 процентов не находятся в широком употреблении. Это специализированные термины по различным отраслям народного хозяйства и прикладного искусства. Например, по животноводству, шитью, разным ремеслам и т.д. Сейчас стали активно употреблять выражение «Лидер нации». Меня раздражает это слово «Лидер». Зачем оно казахам? Слово-то заемное, в казахском языке есть аналог – «саруар», это и есть лидер, вожак, предводитель. Так что о президенте целесообразнее говорить «ел саруары» или «улттын саруары».

Но я отвлекся. Жизнь состоит не только из материального, но и из духовности, а она связана только с языком. Поэтому я тем удачливым ребятам-бизнесменам, радеющим за судьбы своего народа, и говорю, что надо держаться насмерть за свой язык. Не стоит казахам стремиться быть американцами, англичанами, даже – русскими. Не получится! Важнее – сберечь в себе казаха, если ты казах. Вытравишь из себя казаха, лишишься родного языка – станешь никем. От себя, что называется, ушел, до других не дошел.

Некоторые ученые-языковеды утверждают, что в ближайшее столетие на планете останется всего 15 языков, другие говорят, что всего четыре. Мы с вами до этого не доживем, но я, этнический немец, буду сражаться за казахский язык до последнего. За немецкий не беспокоюсь, на нем говорят более ста миллионов человек, он прочно стоит на ногах. Как и русский. Рядом с моим домом расположена средняя казахская школа имени Ибрая Алтынсарина. Дети говорят по-русски или на страшной русско-казахской абракадабре, учителя разговаривают с ними также – одно слово по-казахски, два – по-русски. Дедушки и бабушки, забирая внуков из школы, по дороге домой беседуют с ними, сильно коверкая язык, по-русски. Более того, я знаю своих сверстников-писателей, классиков, прекрасных переводчиков, чьи дети и внуки тоже не знают ни слова на родном языке. В чем дело? Я всегда отвечаю на этот вопрос: не хватает намыса – чести, достоинства, гордости. Сердце будет биться по-казахски, если каждый русскоговорящий казах однажды ощетиниться: «Я же казах, я должен видеть сны на казахском, а, проснувшись утром, читать стихи на казахском».

Я, например, очень сильно оторван от родной культуры, но перед сном минут 15-20 читаю вслух на немецком - стараюсь сохранить артикуляционную базу немецкого речестроя. Я сознательно культивирую в себе немца. Нет, я не возражаю, когда подчеркивают мою «казахскость», но предпочитаю все же быть немцем.

Находясь в своей стране, плохо говорить на родном языке – это, мягко говоря, некрасиво, неприлично. Я встречал казахов, проживающих в Германии, Франции, Дании. Они все хорошо говорят на родном языке, беда, постигшая некогда их предков, навсегда пробудила в них национальное чувство. Объединяясь по 20-30 семей, эта маленькая горстка людей сознательно культивирует в себе казахов. Олжас Сулейменов, находясь в Алматы, говорил скованно по-казахски. Став послом в Париже и Риме, не просто лучше заговорил на родном языке, но и приучился думать на казахском. Поразительные сдвиги сделал в казахском языке Касым-Жомарт Токаев. Он ныне свободно излагает свои мысли на государственном языке. И подобных примеров я знаю немало.

Меня спрашивают: может быть, всем казахам, не владеющим родным языком, отправиться на время жить за границу, чтобы в них проснулся казах? Конечно, всех за границу не отправить, но думать об опасности ассимиляции надо. Есть театры, есть казахское радио и телевидение. Есть Абай, есть Ауэзов, есть златоусты-бии. Чего же вам, этническим казахам, не хватает для изучения родного языка? Возроди, разбуди в своем сердце намыс и докажи, кто ты есть в этом мире.

«Я противник говорить – «по-русски»

ауезов

«Когда человек идет к закату, душа становится нежнее и избирательнее. Она сейчас поддерживается поэзией Абая, Магжана Жумабаева, Мукагали Макатаева, и, конечно, прозой Мухтара Ауэзова», - признался Мурат Ауэзов, рассказывая о том, какой путь прошел он сам, возвращаясь к истокам родного языка.

Сын классика казахской литературы Мухтара Ауэзова, востоковед-китаист, выпускник Московского университета уверен, что это не казахский язык уходил и приходил, а мы сами, побывав в инобытии и даже набравшись там какого-то опыта, возвращаемся в родную стихию.

- Сейчас некрасиво не знать родной язык, - считает он. - Пока молод – еще ладно, но вот ты стал пожилым, или как говорят казахи «жасың келдi», и тебя зовут на радостное событие - например, благословить молодых. Это такой дискомфорт, такая дисгармония, когда ты, морщинистый и седой, говоришь на чужом языке самые нужные на этом празднике слова. У меня есть сверстники, которые вынуждены жить изолированно именно по этой причине.

Я хочу сказать: родной язык не придет на место того языка, которым ты владеешь. Нередко казахи, неважно владеющие родным языком, прибегают к уловке, говоря: «здесь есть люди, которые не владеют казахским, поэтому я буду говорить по-русски». Так вот, я противник «говорить по-русски». Нужно говорить на языке, в данном случае – на русском. Говорить по-русски – значит, ты русский, но если ты говоришь на русском, то, следовательно, ты используешь его как инструмент общения, и чем разнообразнее этот инструмент, тем лучше. Мы должны воспринимать то, что написано на русском языке, не становясь при этом русскими. Зерна от плевел в этом случае можно отличить, только будучи национальным человеком. Но стать им ты не сможешь, не погрузившись в стихию родного языка. В этом и вся суть.

Сейчас для нас вопрос вопросов - пройти процесс деколонизации сознания. У нас в головах очень много рухляди, оставшейся со времен тоталитарного управления сознанием и жизнью личности, в том числе – осколочность родного языка. То, что он закладывается с колыбели, можно увидеть на примере русскоязычных писателей. Творчество и Ануара Алимжанова, и Сатимжана Санбаева, и Олжаса Сулейменова замечательно, они – классные писатели…. Но поверьте, глубинные, материнские пласты русского языка не работают, когда нужно рассказать о странствиях твоей казахской души. И получается некая зомбированность текста даже у очень талантливого писателя.

Родная речь – это густой замес, состоящий из наследия предков, из первых шагов детей и внуков. Через нее открывается национальная музыка и орнамент. Поэтому я и говорю, что мой отец был прозорливым прагматиком. Настаивая, чтобы я знал, казалось бы, уходящий в небытие родной язык, он предвидел, что наступит время, когда будет не приличным не владеть им.

О «чистых» и «нечистых» казахах

тен1

Хочу сказать всем, что казахский язык технически прост, - говорит врач-полиглот из Астаны Владислав Тен. - Грамматика тюркской языковой группы, я считаю, является одной из самых логичных и понятных, но почему-то упорно насаждается другая мысль: он настолько сложен и обширен по своему словарному запасу, что его невозможно выучить. Да, лексика казахского языка, действительно, чрезвычайно богата. Из-за этого мне никак не удается дочитать до конца «Абай жолы» Мухтара Ауэзова: в эпопее казахской жизни чрезвычайно много уже вышедших из активного употребления речевых оборотов, неведомых даже самим казахам. Однако, не нужно на каждом углу повторять, что в казахском языке из-за его богатства можно утонуть. Лучше будет почаще напоминать о том, что грамматика языка чрезвычайно проста.

Другая проблема, волнующая меня: казахстанское общество разделилось на две части – русскоговорящих и казахоговорящих. Первые считаются нагыз или таза-казахами, а русскоговорящие – шала-казахами. Но, извините, тогда кем же буду я - кореец, говорящий на казахском? Какой я - чистый или нечистый? И как называть тогда кызылординских русских или корейцев, ни в чем не уступающих нагыз-казахам в знании государственного языка?

Я это к тому, что это нездоровый процесс - называть одних настоящими, а других – половинчатыми представителями своей нации. Когда русскоязычный казах пытается заговорить на родном языке, то натыкается почему-то на сопротивление и неприязнь со стороны носителей языка. Глубоко уязвленный, он говорит после этого, что обойдется без казахского, ему и с русским языком живется неплохо.

Самые интересные статьи в нашем telegram logo Telegram-канале
Понравилась статья? Расскажите друзьям:
Просмотрено: 240 раз
При использовании материалов сайта ссылка на источник обязательна - www.rezonans.kz
При использовании материалов сайта ссылка на источник обязательна.
Свидетельство о постановке на учет, переучет периодического печатного издания, информационного агентства и сетевого издания №16873-СИ от 31.01.2018г. выдано Комитетом информации министерства информации и коммуникаций РК.
© 2018 Информационно - аналитический портал "РЕЗОНАНС" Все права защищены. Разработано веб-студия "IT.KZ"
Яндекс.Метрика