Понедельник, 19 ноября 2018 10:52

«Конфеты, коньяк и вина не требуются. Лучше деньгами» Избранное

Автор

История, которую я хочу рассказать, - о том, как одни врачи героически спасают больных, а «усилиями» других их старания сводятся на нет.

… Моя дочь родилась раньше срока – на 33-й неделе. Произошло это так. Утром по дороге на работу я забежала к участковому гинекологу. Измерив мне давление, она засуетилась и заметно подрагивающими руками стала набирать телефон «скорой». И если прежде она не обращала внимания на мои сильно отекшие ноги, но тут они привели ее почти в состояние шока.

«Скорая» приехала на удивление быстро и, погрузив, мгновенно доставила меня в один из роддомов Алматы. Там в приемном отделении тоже измерили давление, ужаснулись и велели сдавать вещи в камеру хранения. Меня эта суета слегка раздражала и удивляла, потому что вид у меня был цветущий (никто и не догадывался, что я в положений). В общем, чувствовала я себя неплохо и была настроена в тот день ударно работать, но мне велели ложиться на каталку. Торопили так, что только и успела сделать один звонок родственникам.

Это было в половине одиннадцатого. Дальше ничего не помню. Когда очнулась, увидела, что лежу в больничной палате, подключенная к какому-то аппарату. Часы показывали половину второго дня. О том, что я могла потерять сознание, мне и в голову не приходило. Подумала, что мне ради моего же блага сделали усыпляющий укол.      

Врачи заходили ко мне часто, но ничего не говорили, только усмехались, когда я спрашивала, когда же отпустят меня на работу. Реанимационная палата была двухместной, но других женщин привозили часа на два, быстренько откачивали и увозили рожать, а я здесь застряла на целых два дня.

Наконец, и я попала на операционный стол. Сквозь ватный туман и какую-то подрему слышала, как врач, делавшая мне кесарево сечение, говорила анестезиологу: «Это же у меня внеплановая операция. А. А. из детской клинической больницы № … позвонила».

«О-о! Это замечательный неонатолог», - уважительно отозвался тот. То же самое («талант», «врач от Бога»), я слышала и от своей сестры, которая работала медсестрой в отделении, которым заведовала неведомый мне доктор, чьим протеже я была.

«Этот ребенок обязан выжить!» - сказала кесарившая меня врач, когда раздался писк моей новорожденной дочери.

Врач, которая, как я поняла позже, спасла две жизни – мою и дочери, подошла ко мне на следующее утро – перед тем, как меня должны были перевести в общую палату. Будничным голосом спросила: «Вы хоть догадались, почему вас оперировали в обед? Подтягивали всю кровь – и платную, и бесплатную, которая была в наличии. Обе – и вы, и ребенок – находились на грани между жизнью и смертью». Увидев мои испуганные глаза, таким же спокойным голосом продолжила: «Опасность уже позади. Можете сходить посмотреть свою дочь». Видимо, чтобы я не пугалась при виде новорожденной, предупредила: «Весь очень маленький – всего кило шестьсот». У дочери и вправду – на крохотном (с кулачок) личике выделялся один только нос, а ручки и ножки были как карандаши.

Позже я узнала, что родственникам не сообщали о ее рождении до самой полночи – никто не был уверен, что она выживет. Но девочка так рвалась к жизни, что уже через день могла самостоятельно дышать и нас перевели из реанимации в отделение интенсивной терапии.

Мы поменяли всего лишь этаж, но было чувство, что попали совсем в другую клинику. Если там врачи – строгие и подтянутые – работали по призванию (это было видно невооруженным взглядом, заведующая отделением, борясь за жизнь моей дочери, не уходила с работы до 12 ночи), то здесь - как будто медперсонал был собран из случайных людей. Врачи целыми днями не выходили из ординаторской, где стол в любое время был накрыт к чаю. К нам, несчастным, измученным женщинам, и они, и медсестры и даже санитарки относились как к существам, с которыми не стоит церемониться. То есть по-хамки и по-вымогательски. Когда одна женщина, у которой ребенок плакал не переставая, пыталась вызвать врача, та пришла после третьего напоминания и сразу обрушилась с криками: «Ну что?! Что?! Он орет, потому что голодный».

Никогда не забуду лица той женщины, у которой ночью умер ребенок. Он еще накануне уверенно шел на поправку. Этот долгожданный и выстраданный ребенок был ее лебединой песней - она его рожала сильно в возрасте. Когда ей сообщили об его смерти, не плакала, просто с застывшим лицом медленно собирала вещи… Когда молча, не попрощавшись, вышла из палаты, ее соседка, медик по образованию, сказала: «Они (медперсонал) недоглядели». Но предъявлять какие-либо претензии было бесполезно: всегда можно отговориться тем, что недоношенные дети непредсказуемые.  

О нашем лечащем враче я узнала по окрику, сделанному из глубин ординаторской: «Эй, как вас там? Подойдите сюда». Вызывала она меня для того, чтобы мои родственники передали бумажные полотенца и жидкое мыло. Я думала, что для меня лично, но в палате другие женщины пояснили, что это для них, то есть для медперсонала.

Позже она стала назначать недешевые препараты, которые нужно было покупать упаковками. В итоге использовался только один флакончик. Оставшиеся врач забирала со словами: «У вас есть возможность, а у некоторых женщин ее нет. Поможем им». Перед выпиской она предупреждала: «Конфеты, коньяк и вина не нужны. Лучше деньгами». И называлась такса – две тысячи тенге (для нулевых годов нехилая сумма)

Некоторые женщины, и я в их числе, пользовались услугами опытных, поднаторевших, как мы считали, на уходе на недоношенными новорожденными медсестрами. Они же, недолго думая, за нашу тысячу кормили слабеньких детей, у которых не хватало сил сосать материнскую грудь или пить из бутылочки, через зонд. Когда моя сестра – медсестра с большим опытом по уходу за новорожденными – услышала об этом, то чуть не потеряла сознание: «Если у ребенка развит глотательный рефлекс, этого категорически нельзя делать – можно повредить слизистую желудка, нужно кормить из мензурки».

А когда я рассказывала, в каких условиях мы находимся – на десять рожениц в одной палате одна раковина, где женщины умывались, чистили зубы, стирали пеленки, мыли тапочки, набирали воду для чая, зато висели кондиционеры» (ими, правда, никто не пользовался) – она менялась в лице и, как признавалась, не спала ночами.

Через две недели вес у ребенка так и не поднялся, и моя сестра категоричным тоном заявила: «Выписывайся под свою ответственность. Долечим сами». Когда я сообщила об этом лечащему доктору, та завела привычную песню: «Ну что вы? Мы же здесь все асы». Но я, сунув ей две тысячи, уже паковала вещи...

Самые интересные статьи в нашем telegram logo Telegram-канале
Понравилась статья? Расскажите друзьям:
Просмотрено: 180 раз
При использовании материалов сайта ссылка на источник обязательна - www.rezonans.kz
При использовании материалов сайта ссылка на источник обязательна.
Свидетельство о постановке на учет, переучет периодического печатного издания, информационного агентства и сетевого издания №16873-СИ от 31.01.2018г. выдано Комитетом информации министерства информации и коммуникаций РК.
© 2018 Информационно - аналитический портал "РЕЗОНАНС" Все права защищены. Разработано веб-студия "IT.KZ"
Яндекс.Метрика