Понедельник, 15 октября 2018 14:19

Жанибек УСПАНОВ: «В моей груди бьется сердце моей русской сестры Галины» Избранное

Автор

В Казахстане ежегодно в пересадке разных органов нуждаются от трех до пяти тысяч человек. Однако, по словам директора национального научного центра хирургии Болатбека Баймаханова, донорство в нашей стране развивается со скрипом. В этом году в возглавляемой им клинике не сделано ни одной посмертной пересадки почек и печени. И потому врачи вынуждены прибегать к родственным пересадкам, что не есть хорошо, потому что на выходе получается уже не один инвалид, а два. И если в мире процентное соотношение составляет 80 посмертных донорских пересадок на 20 родственных, то у нас наоборот: 80% трансплантации по почкам, к примеру, - это родственные пересадки.

Пересадка жизни

3 декабря 1967 года южноафриканский кардиохирург Кристиан Барнард сделал первую в мире пересадку сердца от человека человеку. И если первый реципиент прожил всего восемнадцать дней, то рекорд сегодняшнего дня - 34 года: реципиент из Великобритании с пересаженным сердцем умер от старости. Шесть лет назад и в нашей стране тоже стал доступен этот метод лечения. Сегодня в национальном научном кардиохирургическом центре под руководством доктора Юрия Пя сегодня спасено уже более шестидесяти человек. Костанаец Жанибек Успанов стал первым пациентом, которому 8 августа 2012 года пересадили донорское сердце.

Жанибек Успанов 3

Моя история с пересадкой сердца, подозреваю, берет начало из моего деревенского детства, - рассказывает мужчина, который носит в груди сердце астанчанки Галины Воротниковой. - Зимы в Кустанайской области, откуда я родом, суровые, а весной и осенью грязь по колено. Мы по полгода ходили в резиновых сапогах. Возможно, этот холод и повлиял на мое здоровье: позже врачи скажут, что ангина, которая была моей постоянной спутницей, спровоцировала такую серьезную сердечную болезнь как дилатационная кардиомиопатия. А с другой стороны, если бы не деревенская закалка, экологически чистые продукты и лесной воздух, то я, может быть, умер бы, не дожив до сегодняшних лет. А так - служил в армии, работал на тяжелых работах – трактористом, комбайнером, водителем грузовика. А потом вдруг серьезно заболел. Когда к 2006 году все имеющиеся в нашей стране методы лечения были уже исчерпаны, врачи заговорили о трансплантация сердца. Но в то время для таких операциях в Казахстане не было ни технической, ни законодательной базы. Поискал информацию в Интернете, узнал, что их делают только в самых развитых странах мира – Израиле, Германии, Америке. Увидев цены на саму операцию - от 200 до 250 тысяч долларов - я тему трансплантации закрыл для себя. Чтобы немного продлить жизнь, решил лечиться тем, что есть под рукой: выполнять назначения врачей и бережнее относится к себе. Дожил так до 2009 года. В Астане на тот момент уже работал Национальный научный медицинский центр, где мне установили кардиостимулятор. Когда в 2012 году приехал на очередное обследование, сказали, что улучшении нет. Посоветовали обратиться в только что открывшийся в столице кардиохирургический центр, где делали операции по имплантации искусственного левого желудочка сердца. Эта дорогостоящая, но спасительная операция давала сердцу возможность отдохнуть, пока хозяин дожидается донора. Там мне назначили госпитализацию на начало августа.

Жанибек Успанов 4

7 августа, на пятый день пребывания в кардиохирургическом центре, медсестры вдруг забегали вокруг меня - стали забирать кровь на анализ. Ближе к вечеру пришли врачи, сказали, что есть возможность сделать первую в Центральной Азии и Казахстане операцию по пересадке сердца. Сообщили, что разрешение от родственников донора – умершей от инсульта 46-летней женщины – уже получено. Теперь необходимо мое личное согласие на операцию. Я спросил: «А что, если откажусь?». Ответ прозвучал как приговор: мне давали полгода жизни. И все равно решение мне далось тяжело. В какой-то момент даже рукой махнул: «Будь, что будет! Доживу со своим сердцем». Но скоро вновь нахлынуло желание схватиться за любую соломинку – лишь бы продлить жизнь, увидеть своего еще не родившегося ребенка. Позвонил жене. Она тогда была на девятом месяце беременности. Услышав о пересадке сердца, супруга так напугалась, что ее испуг передался и нашей еще не родившейся дочке: малышка затаилась и до самых родов не шевелилась. До сих пор каюсь, что сделал тот звонок. Принятие решения должно было оставаться за мной, не надо было никого впутывать, потому что при неудачном раскладе другой человек будет чувствовать за собой какую-то непонятную вину.

Видя, как я мучаюсь, врачи сказали, что у меня есть еще несколько часов на раздумья. 8 августа в 6 утра из Чехии прилетел консультант – профессор-кардиохирург. И сразу с корабля на бал - ко мне в палату. Я посмотрел на него, а он - точно как на светский раут собрался. Особенно бросался в глаза галстук - яркая бабочка. Будто на операцию, которую он считает, видимо, пустячной, именитый доктор заехал так, между делом. Не меняя костюмчик и не снимая красивой бабочки, постоит возле операционного стола и опять улетит к себе в Европу. Наши врачи тоже излучали спокойствие. Их настроение передавалось и мне тоже, и я, наконец, дал согласие на пересадку сердца. Пока везли в операционную, в полушутку-полусерьез сказал, что мне ни в коем случае нельзя умирать, у меня ребенок должен родиться на днях.

Когда проснулся после наркоза, шум стоял на всю страну. За стеклянными перегородками моей палаты маячили целые делегации. Сейчас я привык к своему второму сердцу, а тогда тот контраст, который произошел в один день, сильно ощутил. Прежний «мотор» еле дышал, этот бился как колокол - 80-90 ударов в минуту, а когда на меня начинала смотреть камера с какого-нибудь телеканала, я боялся, что оно выпрыгнет из горла.

Через две-три недели познакомился с сыном моего донора – Галины Воротниковой.

Игорь, этот 20-летний пацан, может быть, сам того не понимая до конца, совершил подвиг. Давая разрешение на изъятие органов своей матери (помимо сердца, у Галины изъяли еще и почку для живущего на диализе парня), он просто сказал: «Чем они сгниют в земле, пусть лучше спасут чьи-то жизни».

История с первой в Казахстане пересадкой сердца никого не оставила равнодушным. После этого трансплантация органов в нашей стране стала бурно развиваться. Точнее, после моей операции года полтора было затишье. Потом 10 операции в год, 20, 30… Но сейчас динамика снова, говорят, пошла вниз.  

Второй билет на жизнь

- Люди, получившие второй шанс на жизнь, становятся, как правило, очень верующими. А вы?

- По моей версии, Всевышний все делает руками людей. В моем случае - врачей и тех, кто был со мною рядом после операции. Очень помогла мне разобраться в себе недавняя встреча с одним теологом. По его словам, в религии нет такого понятия - дать авансом, а потом отрабатывать молитвами. Всевышний, считает он, дает, во-первых, то, что человек сильно хочет и просит. Во-вторых, просящий и сам должен что-то делать, чтобы получить желаемое. А я всегда хотел быть здоровым. Мне оставалось жить совсем чуть-чуть, но я не признавался, что сильно болен. В деревне не принято болеть неделями. Максимум – пару дней отлежишься, пропотеешь и идешь дальше.

И тот душевный труд, и волнение, которые испытал, когда принимал решение – идти или нет на пересадку сердца, это и есть шаг навстречу.

- Чем вы занимаетесь сегодня?

- Получил образование психолога-консультанта, работаю в кардиохирургическом центре администратором по работе с пациентами с тяжелой хронической сердечной недостаточностью. Пока они находятся в листе ожидания донора, провожу с ними беседы по принципу равный к равному. Когда я подробно рассказываю о каких-то личных вещах и ощущениях, о которых доктор может и не знать, на них ободряюще действует один только мой вид.

Реципиенты - это совсем молодая в нашей стране категория людей. Кроме врачей, нас мало, кто понимает. Поэтому параллельно вместе с другими реципиентами создал общественное объединение – «Өмір тынысы» по вопросам социализации, реабилитации и взаимодействия с государственными органами по каким-то проблемным вопросам.

В 2015 году я побывал на большом европейском симпозиуме «Спортивная активность после трансплантации». Узнав там, что занятия спортом помогают реципиентам не только поддерживать себя в хорошей физической форме, но и нейтрализовать побочное действие пожизненно прописанных препаратов, решил, что нам тоже нужно пропагандировать спорт среди реципиентов не только с трансплантацией сердца, но и других органов.

И мы стали активно продвигать его и у нас тоже. В августе прошлого года наша команда ездила в Испанию на Всемирные спортивные игры, где участвовало около 60 стран мира. Наша землячка Гульмира Смаилова с ходу заняла там первое место по боулингу в своей возрастной категории. По приезде домой мы провели в Актау первые республиканские игры среди реципиентов и тех, кому предстоит операция. Последние не участвовали в соревнованиях, но мы хотели, чтобы они увидели, что жизнь после операции есть, и она лучше и ярче, чем до нее. Из этого города мы разъезжались как после казахского сватовства – кудалыка, где обычно с большой неохотой расстаются со вновь обретенными родственниками.

В начале этого года съездили в Швейцарию на Всемирные зимние спортивные игры среди людей с пересаженными органами, завоевали там бронзовую медаль на керлингу, Казахстанцы первыми среди стран СНГ вступили в европейскую федерацию спорта после трансплантации и уже летом привезли с чемпионата, проходившего в Италии, восемь медалей: четыре бронзовых, три серебряных и одну золотую в таких видах спорта как боулинг, настольный теннис и дартс.

…То, чем занимается реципиент после пересадки органа – спортом или подготовкой к полету в космос – все это идет в копилку популяризации трансплантации. Эти люди не потерялись где-то, не умерли. Они среди нас, они такие же, как все, - рожают детей, работают, радуются жизни… Первые годы есть некоторые ограничения по физическим нагрузкам, но потом под наблюдением врачей люди постепенно начинают ходить на фитнесс, в кардиозону, заниматься бегом, возвращаться к своей профессии.

Правда, сам я навряд ли теперь смогу работать трактористом или водителем большегруза. Это не только моя проблема. В Германии, где я встречался с обществом реципиентов, рассказывали, что многие впадают в депрессию из-за потери профессии, которой посвятили много лет своей жизни.

Мы сейчас планируем создать большую спортиную ассоциацию после трансплантации на уровне паралимпийского движения с участием медицинских и научно-образовательных центров, где каждый мог бы заниматься продвижением своих проектов, переобучением и трудоустройством реципиентов. Ведь по большому счету, после того, как врачи свое дело сделали, дальше – как распорядиться вторым шансом на жизнь – это уже дело самого реципиента.

Доноры по умолчанию

- Вы общаетесь с родственниками Галины Воротниковой?

- Я с первого дня знакомства отслеживаю жизнь этой семьи. Для Игоря, сына Галины, давшего согласие на изъятие органов его мамы, после ее смерти настали нелегкие времена. На руках Вероника, сестра-школьница, сам еще студент, живет у кого-то на квартире. Я ничем не могу ему помочь - у самого ни денег, ни каких-то ценных вещей.

А после операции новые проблемы. В Костанае не было лаборатории, где можно было делать анализы. Приезжать на обследование в Астану нужно на поезде, а это большой риск, потому что люди с пересаженными органами не имеют иммунитета: он сильно подавляется препаратами против отторжения чужого органа. Поэтому доктора настоятельно рекомендовали не уезжать из Астаны, и мне с семьей пришлось переехать сюда. Но постепенно все нормализовалось. Друзья помогли купить пусть небольшую, но свою квартирку в пригороде столицы. У Игоря тоже все стало налаживаться. Он женился, у него подрастает сынишка. Мы с женой тоже решились на второго ребенка, нашему сыну идет уже третий годик.

…Я свято верю в принцип бумеранга: человек, совершивший благородный и добрый поступок, должен быть вознагражден рано или поздно. Сам я каждое утро и каждый вечер молюсь за Игоря и его семью. Думаю, пожелания и просьбы человека, которому помогли в критической ситуации, до адресата быстро доходят.

- Это правда, что при трансплантации реципиенту передаются некоторые качества донора?

- Это зависит от того, насколько внушаем человек. Мы, деревенские, любим, когда все ясно и четко, без всяких там полутонов и мистики. Единственное, что я ощущаю в себе – большое желание не существовать, а полноценно жить: работать, приносить пользу, побольше проводить времени с семьей, путешествовать. А еще я стал более стрессоустойчивым и целеустремленным. Раньше от малейшего расстройства сердце начинало ныть. На него, такое слабое, влияло все – перепады давления и даже настроения. И я, слушая его, много чего не сделал. Теперь, когда я, с одной стороны, очень бережно стал относиться к здоровью, а с другой – делать то, чего раньше не делал никогда, задаюсь вопросом - что это? Позитивный настрой, передавшийся от прежней хозяйки, или просто ощущения, присущие любому человеку со здоровым сердцем?

- А с новым сердцем вы стали меньше белеть?

- Наоборот - больше. Чтобы не происходило отторжения, нам пожизненно прописаны препараты, подавляющие иммунитет. Мы, реципиенты, можем заболеть даже от чьего-то чиха. Помогают только антибиотики, но там имеется эффект привыкания. Что делать? Такова цена за жизнь. Надеемся, что скоро наука придумает препараты, которые подавляют иммунитет не полностью, а точечно.

- Люди в нашей стране как-то легче стали идти на донорство после вашего случая?

- Количество доноров почему-то снижается. Почему? Я не знаю. В других странах есть целые государственные программы, посвященные донорству. У нас тоже вроде бы люди хорошо информированы об этом благородном деле, но по факту цифры не очень хорошие. Есть мнение, что наше общество не готово к донорству, но я что-то не видел, чтобы кто-то проводил по этому поводу соцопрос среди народа.

Люди остаются людьми, пока помогают друг другу. А донорство - это вопрос солидарный. Завтра и ты сам, или кто-то из твоих близких родственников может оказаться в листе ожидания нужного органа, и если не развивать такое благородное и благодарное дело как донорство, то шансы на выживание у смертельно больного человека значительно уменьшатся. Ведь почему я взялся за развитие спорта? Чтобы показать, что обреченного человека можно вернуть к полноценной жизни с помощью трансплантации.

- Какой совет вы дали бы всем людям, получив второй шанс на жизнь?

- Беречь здоровье и относиться к жизни бережнее и немного проще. Некоторые ведь жертвуют здоровьем ради какой-то карьеры и того, чтобы угодить другим, а настоящую жизнь оставляют на потом. А ведь никто не застрахован, к примеру, от того, что случилось со мной: обычная ангина привела к смертельной болезни сердца.

Только пройдя через трансплантацию, я понял цену жизни и времени. До 2012 года я никогда не ходил в отпуск, все работал и работал, у меня не было времени съездить даже в Алматы. Но 38 годам, когда в моей жизни настал час Х, денег, как выяснилось, не заработал, а здоровье угробил. После того, как мне дали еще один шанс на жизнь, я много что поменял в своей жизни. Понял наконец, что время – это единственный ресурс, который не восстанавливается, поэтому его надо использовать максимально плотно.

Тупое лежание на диване мое новое сердце воспринимает с горечью и с сожалением: ни себе удовольствия, ни людям. Я хочу, чтобы таких дней было меньше. Ну и, конечно, семья. Она дает стимул. Мне 44, а дети маленькие – дочке шесть, а сыну – всего два. Я не могу позволить себе расслабиться. После работы меня встречают мои дети. Мне надо с ними попрыгать, побеситься, наговориться… Вот так обычные человеческие вещи кардинально поменяли мою жизнь.

Самые интересные статьи в нашем telegram logo Telegram-канале
Понравилась статья? Расскажите друзьям:
Просмотрено: 206 раз
При использовании материалов сайта ссылка на источник обязательна - www.rezonans.kz
При использовании материалов сайта ссылка на источник обязательна.
Свидетельство о постановке на учет, переучет периодического печатного издания, информационного агентства и сетевого издания №16873-СИ от 31.01.2018г. выдано Комитетом информации министерства информации и коммуникаций РК.
© 2018 Информационно - аналитический портал "РЕЗОНАНС" Все права защищены. Разработано веб-студия "IT.KZ"
Яндекс.Метрика