Понедельник, 21 октября 2019 10:39

Истории из жизни Абдижамила Нурпеисова Избранное

Автор

Приаральская земля 95 лет назад родила Абдижамила Нурпеисова

Произошло это 22 октября 1924 года в ауле у подножья горы Бел-Аран в обычной в крестьянской семье. Ему было 12 лет, когда он заявил однажды, что хочет быть писателем. Свой первый «роман» автор легендарной эпопеи «Кровь и пот» написал в 12-листовой школьной тетрадке.

На фоне малой родины

Абдижамил Нурпеисов известен как человек со сложным, колючим и ершистым характером. Но в посвященной ему картине режиссера-документалиста Александра Головинского «Великое безумие пчел» перед зрителем неожиданно предстает несколько сентиментальный образ писателя-философа, который где бы ни был – в Москве или Париже, с болью и нежностью говорит о своей малой родине – многострадальном Приаралье и родном ауле у подножия горы Бел-Аран.

«Бел-Аран – это я, я – это Бел-Аран» - эти слова рефреном проходят через все творчество Нурпеисова.

- Моя дружба с Нурпеисовым уходит корнями в 60 годы, - говорит один из героев картины «Безумие пчел» Борис Панкин, дипломат, последний министр иностранных дел СССР, незаурядный литературный критик. - Несколько лет назад Абе неожиданно позвонил в Стокгольм и пригласил в гости. Ему хотелось провести меня и нашего общего друга профессора-литературоведа Николая Анастасьева по крупным городам страны. А может, по скромности Абе не решился заикнуться о глубинках, но я, приняв его приглашение, настоял именно на этом, - побывать ан его малой родине..

- Доброе слово о твоем крае ободряет, наполняя грудь великой гордостью, - признается Нурпеисов. - Оно дороже и приятнее всех земных наград и похвал. А как же? На этой земле я родился, бегал по ней босоногим мальчишкой за ягнятами. Не раз впивалась мне здесь в ногу заноза. Мимолетная боль, а потом, точно угорелый, я снова несся бог весть куда по своим бесконечным мальчишеским делам.

Понятие «Великое безумие пчел», как символический образ самоотречения, яростной готовности к гибели ради продолжения самой жизни, соткался в сознании писателя во время одной из многочисленных поездок в места его детства и ранней юности. В давнем эссе Нурпеисова есть эпизод, который он описывает так: « … Старик жил бедно. Стены летней камышовой хижины облупились. В середине комнаты подмигивала подслеповатая лампа без пузыря, она сильно чадила. Трепетал над ней слабый желтоватый язычок пламени и тут с улицы через открытые двери влетела ночная бабочка. Бедняжку некая сила вечно влечет, тянет к огню. Говорят, самец пчелы, едва сходясь на лету со своей подружкой, тут же падает замертво на землю. Неспроста вопреки всему самец пчелы смело идет на верную гибель во имя будущего потомства. Таков заложенный в нем от природы инстинкт. В бабочках тоже есть что-то от этой великой жертвенности, великого безумия пчел».

Нурпеисов рассказывает случай, связанный с родным аулом:

- Мы здесь с покойным Тахави Ахтановым плавали на пароходе по Аралу, а спустившись через месяц с корабля на материк, побывали в колхозе Жанажол. Однажды в дом, где мы остановились, прибежал, размахивая газетой, аульный почтальон. Глупо улыбаясь, он показал нам заметку, где говорилось, что через 20 лет Арал усохнет. «И тогда освободиться столько плодородной земли, - восторженно писал журналист, - и мы посеем хлопок, построим агрогорода». «Какой бред», - подумал я. - Но – увы: недалекий писака оказался прав: оказывается, море можно при современной технике и плюс бездушии человека высушить за четверть века».

Его первый «роман»

С чего начиналось его увлечение литературой?

- Как-то на каникулы я поехал в рыболовецкий колхоз в гости к родным братьям отца, - вспоминает писатель. - Однажды я с дядей, который впоследствии погиб под Сталинградом, пошел на берег моря, где паслась его стреноженная лошадь. По дороге он спросил: «Через три года ты оканчиваешь школу. Кем хочешь стать?». Он застал меня врасплох. Я выдавил из себя: «Писателем». Сейчас, вспоминая этот случай, думаю: навряд ли дядя знал, кто такие писатели.

В 1942 году Абдижамил Нурпеисов ушел воевать. Отучившись на краткосрочных курсах, в начале апреля следующего года молодой лейтенант попал на Южный фронт. Придя в штаб, который находился в Новочеркасске, он познакомился с капитаном, который также ожидал назначения. Вместе они сняли комнату у одинокой женщины.

- В этом доме была одна-единственная книга - первый том «Войны и мира», - продолжает раскручивать нить своих воспоминаний Абе. - Взяв после завтрака эту книгу, капитан ложился на кровать, через несколько минут она выпадала у него из рук – он спал. На третий день, не успев прочитать и строчки, капитан резко оторвал голову от подушки, сморщился от злости и швырнул книгу в противоположный угол : «О чем он только пишет?». После этого он ней не прикасался, зато «Войну и мир» начал читать я. Голова шла кругом - и так плохо знаю русский язык, а тут еще цитаты на французском. Но теперь, когда с того дня прошло уже много-много лет, я думаю, что та властная тяга к литературе начиналась с заворожившей меня мощи этой книги.

…. В 1946 году на привокзальной площади Алма-Аты появился только что демобилизовавшийся из армии молодой офицер с рюкзачком за плечами, где среди нехитрого армейского скарба была и 12-листовая тетрадка, исписанная мелким бисерным почерком. Начало, как казалось лейтенанту, будущего романа. Преодолевая смущение провинциала, он спрашивал у прохожих, где здесь можно найти писателей Ауэзова, Мусрепова, Муканова.

- Все пожимали плечами, - вспоминает Абдижамил Нурпеисов. - На третий день очередной встречный - интеллигентного вида средних лет казах - сказал мне: «Я иду на Зеленый рынок, недалеко от него есть Союз писателей, там и найдешь всех, кто тебе нужен».

Читая все без разбору – стихи ли это, статьи, повести, романы ли - я с малых лет боготворил всех писателей. Но попав в святое для меня здание, оробел, и бочком зайдя в кабинет, где сидел председатель Союза Сабит Муканов (писатель, склонившись над столом, увлеченно работал), весь сжался и юркнул в угол. Но он краем глаза успел заметить меня и, обернувшись, спросил: «Вы к кому?» «К вам». «Почему тогда прячешься?» - перешел он на «ты».

Протянув ему тетрадку, сказал, что принес роман. «Я сейчас очень занят подготовкой доклада. Ты не обидишься, если отправлю тебя к главному редактору журнала «Литературный фронт» (современный журнал «Жулдыз») товарищу Мустафину?»

Он написал записку и уже через час я был дома у Габидена Мустафина. «Что это?» - спросил писатель, когда я вслух прочитал содержимое своей тетрадки. «Роман». «Но роман – это большая вещь, а у тебя всего 12 страниц». И тут я задал самый глупый из всех существующих на свете вопросов: «Агай, а как пишутся романы?». Он и его жена улыбнулись, потом писатель ободряюще сказал: «У тебя уже похоже на роман. Мы все именно так и начинали их писать».

Пройдет совсем немного времени с того дня и в Союзе писателей Казахстана 22-летний прозаик Нурпеисов прочитает старшим товарищам по перу роман «Курляндия».

А вот как он приступал к роману «Кровь и пот». Вернувшись жарким летом 1947 года в родные края 23-летний офицер Абдижамил Нурпеисов застал дома в нужде и горе мачеху и сестренку, отец и два брата погибли на фронте .

Через несколько дней он поехал в районный центр. Вечером того же дня, как только добрался до Аральска, он вывел на клочке бумаги: «Кровь и пот».

Дорога в Париж

«Переводу на русский язык я всегда придавал значение ничуть не меньше, чем оригиналу», - не единожды заявлял Нурпеисов, бывая в Москве, где никто не называл его иначе как Абе и Абеке. «Нам, национальным писателям, - признавался он, - предстать перед многомиллионным русским читателем, а вместе с ним и перед всей русскоговорящей аудиторией бывшего Союза было и радостно, и страшновато. Я уж не говорю о том, что русский язык был мостиком к другим языкам запада и востока. Что такое жизнь писателя, как не жизнь его книг?».

С казахским прозаиком Нурпеисовым у российского критика Льва Аннинского отношения давние.

- Когда «Кровь и пот» печаталась в журнале «Дружба народов», я как раз в ту пору работал там. Я отлично знал, какого масштаба эта вещь, и когда размышлял над прозой Нурпеисова, то воспринимал ее так: это казахи, это их характеры, их боль похожа на нашу русскую боль. И они, как и мы, пережили этот страшный век: были ввязаны сначала в гражданскую, а потом в Великую Отечественную войну. Роман «Кровь и пот» стал для меня воротами в казахскую реальность и казахскую душу. Эти ворота ведут в евразийское вселенское пространство, где все мы обречены жить. Живя здесь, мы поневоле или по воле, как говорил Достоевский, становимся всеотзывчивыми всечеловеками.

Азербайджанский писатель Чингиз Гусеинов тоже был потрясен трехтомным эпическим повествованием на тему гражданской войны и социалистической революции.

- Но сама проблематика романа была гораздо шире, чем просто рассказ об этих событиях, - говорит он. - В течение многих десятилетий разрабатывая тему слома старой системы и рождения новой, советские писатели пользовались двумя красками: все, что было связано с белыми, было черным, все, что с красными, - светлое.

В романах «Тихий дон» (самое яркое антисоциалистическое произведение, с моей точки зрения) и «Кровь и пот» это было нарушено. В двух центральных образах трилогии Нурпеисова – Еламана и Танирбергена – была показана трагическая судьба всего казахского народа

К слову: впервые в Москву литературные дороги Абдижамила Нурпеисова привели в конце 40-х годов, когда он стал студентом Литературного института. Но литературные маршруты не всегда маршруты жизненные. В 1943 году 19-летний лейтенант Нурпеисов был определен в учебный артиллерийский полк, базировавшийся в подмосковном поселке Качино. Как-то утром Нурпеисова вместе с товарищами по оружию подняли не на учения, а посадили в грузовик и повезли на Поклонную году. Здесь тогда снимались сцены отступления наполеоновской армии из Москвы для фильма «Кутузов». Молодых солдат и офицеров привезли сниматься в массовке. Нурпеисова в кадре не видно. Видимо, режиссер решил, что на француза он мало похож. Но почему-то этот эпизод остался в памяти, чтобы затем виньеткой украсить куда более серьезные эпизоды из московской жизни уже не офицера, а писателя Нурпеисова.

Французский – этот тот первый иностранный язык, на котором заговорили герои Нурпеисова. Юрий Казаков уже заканчивал переводить эпопею «Кровь и пот», она уже публиковалась на русском, когда он прислал в Алма-Ату письмо: «Во Франции есть переводчица. Она мои рассказы переводит и ей очень понравился роман «Кровь и пот», она хочет его переводить. Если найдет в Париже издателя, который заинтересуется романом о казахах, тогда дело в шляпе».

Как известно, переводчица нашла не какого-нибудь третьестепенного издателя, а самого Антуана Галимара, директора старейшего издательского дома "Gallimard". Так начиналось знакомство Абдижамила Нурпеисова с Лили Дени – самой знаменитой во Франции переводчицей с русского. Это был 1967 год.

В 2003 году она писала Нурпеисову: «В новой литературе ничто мне светит. Россия подражает самой слабой Европе». Осенью 2010 года писатель и переводчик вновь встретились в Париже. «На лицо она абсолютно не изменилась, оно стало лишь немного тоньше», - вспоминал ту встречу казахский классик».

… В произведениях Нурпеисова сочетаются эпос, лирика, мифология, что, собственно, и составляет материю его художественного дара. Когда мэтр российской литературы Анатолий Ким переводил «Последний долг», то там был эпизод, о котором он рассказывает так:

Когда я дошел до того места, где на льдине, которую унесло начавшейся бурей в открытое море, герой увидел припавшую к снегу замерзшую маленькую птичку. И он, подобрав ее, положил за пазуху. Мой старший друг Абдижамил Нурпеисов напоминает мне эту птичку, которая, отогревшись, набирается сил и готова взмыть в те самые дали, куда ему предназначено лететь судьбою…

Автор: Мерей Сугирбаева

ТОЧКА ОПОРЫ 153

Самые интересные статьи в нашем telegram logo Telegram-канале
Понравилась статья? Расскажите друзьям:
Просмотрено: 128 раз
При использовании материалов сайта ссылка на источник обязательна - www.rezonans.kz
При использовании материалов сайта ссылка на источник обязательна.
Свидетельство о постановке на учет, переучет периодического печатного издания, информационного агентства и сетевого издания №16873-СИ от 31.01.2018г. выдано Комитетом информации министерства информации и коммуникаций РК.
© 2018 Информационно - аналитический портал "РЕЗОНАНС" Все права защищены. Разработано веб-студия "IT.KZ"
Яндекс.Метрика