Вторник, 11 сентября 2018 10:39

Полусоветский, полубалетный… Избранное

Автор

«Люблю похулиганить, похихикать, сказать скабрезность, но только в узком кругу. То, что кому-то очень хотелось, чтобы я спился, ходил по общественным туалетам и валялся в арыках, - это была даже не зависть, а какое-то злопыхательство. Распускались, например, слухи о моей якобы чрезмерной женственности. Но я нормальный, я бы даже сказал - знаковый мужик, хотя в отношении других к этому вопросу отношусь спокойно. А пусть говорят. Я люблю грязевые ванны, для сердца они, может быть, вредные, но для ног – полезные», - убежден Булат АЮХАНОВ

Как Куватов стал Аюхановым

Впервые порог балетного класса он переступил 70 с лишним лет назад.

- Это моя травма, - говорит мэтр о своем возрасте. - Я в ужасе! Сейчас у меня девиз: «Не торопи жизнь. Все, чего желаешь, придет, только шевелись, не наживай себе неприятелей и не делай людям плохо». Хотя … человек имеет право и на ошибку, и на подлость. Можно ли мне завидовать? Нет, меня можно только пожалеть. Я всю жизнь работал по 24 часа в сутки, минус четыре часа сна! Не высыпался. Лучше голод пережить, чем это. Между прочим, моего отца пытали бессонницей. Сажали на край табуретки и капали на затылок, при этом без конца моргала синяя лампочка».

- А как вообще получилось, что мальчик из семьи репрессированного пришел в балет?

- Детей врагов народа не брали во всякие политехи-молитехи, а балет - аполитичное искусство. Что касается отца, то я до 10-го класса не знал, кто он у меня. В школе не было принято расспрашивать про родителей. Это потом я узнал, что весь наш класс состоял из детей репрессированных.

Мама у меня - татарка Рахиль, папа - чистейший казах из Нижнего Баскунчака, что в Астраханской области, а я полусоветский, полубалетный.

Папу, как мне потом рассказала мама, забрали 8 июля, а я родился 13 сентября. Я должен был быть Куватовым, но у меня фамилия мамы, потому что папиных документов у нее не было, и в графе «отец» стоял прочерк.

Выжить любой ценой!

- А в балет вы вошли как Аюханов?

- Никуда я не вошел, меня просто воткнули в него. Многие считают Аюханова котом, который гуляет сам по себе. Но на самом деле я ведомый, дисциплинированный, честно убежденный гражданин своей страны. Не люблю, ненавижу людей необязательных. И опять же, вопреки общепринятому мнению, ярких историй в моей жизни не было, у меня была всего одна история – выжить. Мы приехали из Таджикистана в 1945 году, а до этого были в Башкирии, куда бежали, спасаясь от репрессии, из Семипалатинска. Мама боялась, что ее арестуют, а нас, меня, брата и сестру, рассуют по детдомам. Мне было уже семь лет и, чтобы я не болтался по дворам и не связался с послевоенной шпаной, меня отдали в музыкально-хореографический комбинат, где учили игре на фортепьяно и балету. Александр Владимирович Селезнев, его директор, принимал детей из детдома, которым бежать было некуда. Хорошо, что были данные - стопа, фигура, гибкость и прыжок. Не скажу, что сразу заразился балетом. Просто я понял, что в жизни есть нечто такое, что, может быть интереснее дороги в школу и обратно, уроков, нашего двора… «Помойное ведро вынеси», «За хлебом сбегай», «Воду принеси»...

Это сейчас я понимаю, что вовремя оказался в нужном месте, а тогда стеснялся будущей профессии. Балет не был в те годы в почете в интеллигентных семьях. Когда меня в общеобразовательной школе спрашивали, где я учусь, отвечал, что в картографическом училище. У меня вообще детства не было. О чем я могу вспоминать, если даже не понимаю, что это такое - переходный возраст. Меня воспитывали старшие брат и сестра. А мама, став в 29 лет женой врага народа, занята была добычей пропитания для нас. До 1955 года мы не возникали, то есть жили тише воды, ниже травы.

Никогда не строил прогнозов насчет своего будущего – стать, например, великим артистом. Да мне и не хотелось этого, балет мне больше нравилось смотреть. Может, поэтому я стал балетмейстером. Однако все свои постановки мне пришлось танцевать самому, потому что жизненный опыт моих 16-летних артистов не дотягивал до мироощущения героев. И я исполнял практически все, что было в моих силах, начиная от Гамлета и кончая бабуленькой в «Игроке» и старухой-процентщицей в «Преступлении и наказании» Достоевского. Вот оттуда все и пошло.

Поехал после школы в Ленинградскую балетную школу, год проучился – не моё. Вернулся и поступил на филологический факультет КазПИ, съездил на сельхозработы и уехал снова в Ленинград. Оказывается, без балета я уже не мог. Благодаря Ленинграду я понял, что это – серьезно, и не обязательно быть звездой, но халам-балам в балете не пройдет.

Я на все смотрел через призму балетной музыки, но мама упросила-таки, чтобы я поступил на вечернее отделение Ленинградского государственного университета имени Жданова. Теоретически я прошел весь курс – языкознание, литературоведение, а Толстого не прочел, Тургенева и Достоевского тоже. Я думал, что учителя из меня не получится – он должен знать много, а мне не хватало знаний ни по русской, ни по зарубежной литературе. Я все это догнал, когда поступил в ГИТИС.

В Ленинградской балетной школе, которую я оканчивал (позже она стала училищем имени Агриппины Яковлевны Вагановой, а сейчас - академия русского балета ее имени) вдоль винтовой лестницы висят таблички с именами выпускников, начиная с XIX века, и я там тоже есть где-то на последнем этаже: Булат Аюханов, выпускник 1957 года.

Аюханов3

Коммунистом можешь ты не быть

- Будь жив сегодня ваш однокашник Нуреев, чем бы он занимался сейчас?

- У него был потрясающий талант балетмейстера. В Союзе он успел поставить сложнейшую «Раймонду». Восстановил там все купюры, скучные места восполнил хореографией того времени.

Мы с ним друг друга понимали без слов, потому что одинаково мыслили, одинаково восторгались, были общие любимцы в театре и кино. После окончания школы наши с ним пути разошлись. Я вернулся в Алма-Ату, а его Наталья Михайловна Дудинская взяла партнером в балет «Лоуренсия».

Вновь мы с ним встретились в 1959 году, когда я поехал поступать в ГИТИС. Театр для меня умер после 1958 года, потому что там одних выдвигали как партийцев, других - по национальному признаку. А балет, как и любое другое искусство, наднационален. В партию я, может быть, и пошел бы, но мне некогда было сидеть на собраниях и заседать в комитетах. Когда же я, разменяв полтинник, пришел в обком партии, там сидела дама по фамилии Крашенинникова. Она сказала: «Молодой человек, необязательно быть коммунистом, достаточно быть хорошим человеком». Я сказал «Большое спасибо», и ушел. Но если бы я был коммунистом, партбилет не выкинул бы.

Но это произойдет много позже, а тогда я убежал в ГИТИС и правильно сделал. Экзамены у меня принимал Вячеслав Владимирович Захаров, автор «Бахчисайрайского фонтана» и «Медного всадника», а курс набирал Лавровский, другой знаменитый педагог. И все равно диплом с отличием я считаю случайностью, потому что я не умел ни шестерить, ни подлизываться. Кстати, диплом не помог: Алма-Ата меня не принимала, говорили, что нет штатной единицы балетмейстера. Я маме звоню: мне поступило предложение из Харькова. Она мне отвечает, что я достояние республики, которая тратила на мое обучение деньги. И велела звонить министру, ею в то время была Ляйла Галимовна Галимжанова. Та мне повторила слова мамы и выслала по моей просьбе телеграмму, гарантирующую мое трудоустройство. В Алма-Ате меня приняли в театр артистом балета с правом ставить спектакли. Словом, ни туда, ни сюда. Потом предложили должность художественного руководителя Алматинского хореографического училища, а мне всего 26. Мама, мой идеолог, говорит: иди, в жизни все пригодится. В театре меня, откровенно говоря, терроризировали, и я решил: а создам-ка я свой коллектив. И пошел в ЦК партии к человеку, которого звали Плотников Аркадий (отчества не помню). Так при Казахконцерте появился «Молодой балет Алма-Аты». В 1975 году наш коллектив стал ансамблем классического танца, в 2003-м - Академическим театром танца. Я, как человек благодарный, все время боялся подвести государство, а потому держал и держу марку.

- А вот ваш однокашник Нуреев, выходит, неблагодарный, коль он сбежал из выучившей его страны?

- Да не собирался он никуда бежать. Когда открыли его балетную сумочку, там лежали купленные в Париже новые трико, парики, дефицитная ткань. По ночам парижские звезды балета возили его в сомнительные по советским меркам места типа кабаре Мулен Руж. Реакция последовала незамедлительно. Ему сказали, что это его последние гастроли за рубежом и что в Лондон из Парижа он не полетит, а будет участвовать в концерте на открытие сцены Дворца съездов. А во Франции после прошедшей на «ура» платной репетиции балета «Баядерка» его признали танцовщиком мира. И тут вдруг – не летишь в Лондон! А в Союзе по тем временам не церемонились – сажали не оправдавших доверие или в психушку, или в тюрьму. И Нуреев рискнул… В нем всегда жило чувство авантюризма и протеста. В ученические годы попробуй не дать билет в кино или на выставку – будет война. Он был ненормальный, ему все было надо. Я, страстно мечтая научиться играть на фортепьяно, покупал ноты и он тоже. Я говорю, а тебе зачем? Отвечает: а я, может, тоже научусь.

- А вам зачем?

- Если бы у нас дома был инструмент, я бы стал первоклассным пианистом. И если я кому-то и завидую, то только им. Жаль, что я не стал пианистом. Будь им, я бы ни от кого не зависел. Закрылся бы в четырех стенах и катался бы потом по миру с концертами. А в балете у солистки то настроение плохое, то она устала, то подвернула ноги в последний момент.

Лучшая жена – слепая, глухая и немая

- Ну а как на фоне бурной балетной жизни проходила ваша личная жизнь?

- Я был стеснительным юношей. Весь такой рафинированный, интеллигентный, воспитанный мамой и сестрой. Мне уже было 50, а моя на всю жизнь напуганная мама все держала меня на фалду и говорила: не лезь, не ты их садил министрами. И все равно я был строптив. Когда министерство говорило мне «нет», я вопреки, доводил дело до конца.

А непечатным выражения я научился, когда меня, студента ГИТИСа, направили в воинскую часть организовывать самодеятельность. Кстати, в армию ни меня, ни Нуреева не взяли. Комиссия, постучав по колену молоточками, признала нас неврастениками.

Ну а что касается любви… С первой любовью мне не повезло, я не успел ее даже поцеловать, она ушла к другому. Потом свою любовь я так и не нашел. Какая любовь? Я карьеру делал – танцовщик, педагог, воспитатель, балетмейстер, концертмейстер. Стоять под окнами или у подъезда – это не про меня. Я вообще не избалован достатком, гарантией успеха и мира.

А женился я потому, что относился к этому как к необходимому гражданскому акту. Да уже и возраст наступил – 29 лет. В браке было уважение, сострадание, суверенитет. Сейчас мы с женой в разводе. Нашла, как говорится, коса на камень, плюс на плюс - мы ведь оба лидеры.

Женщины вообще опасны и непредсказуемы. Лучшая жена - слепая, глухая и немая, а то некоторые лезут объяснят мужику, что он дурак, хотя это и так видно. И все пытаются контролировать, что ты поел, как ты спал, какой у тебя стул. А мне - чем меньше внимания со стороны родных, тем лучше я себя чувствую. Правда, это не относится к моим детям. Хотя искусство всегда было более главным, чем семья, я всегда был их рабом.

Вы сказали, что каждый человек имеет право на подлость. Значит, и вы…

Подлостей я не делал, потому что Бога боюсь, мне покойная мама говорила: «Не копи злобу. Слюны не хватит на всех плеваться». Поэтому не давил негодяев даже тогда, когда была такая возможность. Грубил и глупости, признаюсь, делал, чтобы защитить свой коллектив. За это мне бывало стыдно. Когда, например, на гастролях в одном из областных центров Казахстана обидели моего артиста, я спустился к дежурной по гостинице и намотал ей кофту вокруг шеи. Еще про меня говорят, что я бестактный. Это правда. Такт у меня пропадает, когда вижу вкусовщину. Но у меня есть одно очень хорошее качество – я никогда не обижаюсь, меня просто легко можно завести. Вот вы мне, например, задаете бестактные вопросы, а я на вас не обижаюсь.

Откуда слухи о том, что артист Аюханов живет двойной жизнью?

Это такая фигня. Поскольку по натуре я человек добрый и щедрый, правда, хулиган немножко, то недоброжелатели начинают искать недостатки. Чем, к примеру, его белье воняет? И чтобызавести меня, распускаются слухи о моей якобы чрезмерной женственности. Я нормальный мужик, но в отношении других к этому вопросу отношусь спокойно.

13 сентября вам будет 80. Как вы его будете отмечать?

Что касается застолий и бараньих голов – я против них. Мне эти показушные дела ничего не дают. Вот на сцене, где цветы, внимание, журналисты, телекамеры – это да! Там я народный артист…

аюханов2

Самые интересные статьи в нашем telegram logo Telegram-канале
Понравилась статья? Расскажите друзьям:
Просмотрено: 160 раз
При использовании материалов сайта ссылка на источник обязательна - www.rezonans.kz
При использовании материалов сайта ссылка на источник обязательна.
Свидетельство о постановке на учет, переучет периодического печатного издания, информационного агентства и сетевого издания №16873-СИ от 31.01.2018г. выдано Комитетом информации министерства информации и коммуникаций РК.
© 2018 Информационно - аналитический портал "РЕЗОНАНС" Все права защищены. Разработано веб-студия "IT.KZ"
Яндекс.Метрика