Четверг, 05 апреля 2018 09:13

НПО, руки прочь от детдомов! Избранное

Автор

На прошлой неделе Уполномоченный по правам ребенка РК Загипа Балиева сделала заявление о том, что «ни в одном детском доме не должно быть никаких фондов, никаких неправительственных организаций, никаких других организаций, кроме коллектива детского дома». По ее мнению, в этих учреждениях дети должны спокойно отдыхать и учиться, а не подвергаться постоянным проверкам.

Прибыльное усыновление

Как и следовало ожидать, это заявление вызвало в соцсетях бурную реакцию негативного характера. И это понятно: в общественном сознании сложилось устойчивое мнение: представители НПО – это беспристрастные активисты, бескорыстно отстаивающие интересы народа. В данном случае – детей.

- Но это не совсем так, - говорит давно занимающаяся расследованием вопроса о ликвидации детских домов журналист Ирина Каримбаева. - Поскольку некоторые НПО и фонды финансируются из негосударственных источников, то, следовательно, они будут лоббировать интересы тех, кто их спонсирует. Поэтому, на мой взгляд, кампании по продолжающемуся не первый год очернению детских домов манипулятивны и несправедливы. Посудите сами. Всех директоров детских домов огульно называют ворами, объедающими бедных сирот, и насильниками. Но даже если это так, то объявлять их таковыми - прерогатива суда. Нет, я не говорю о том, что в детских домах нет злоупотреблений. Они есть сейчас везде – в сфере образования, медицины, судебных, фискальных и прочих органов. Но ведь никому и в голову не приходит из-за этого ликвидировать школы, больницы и суды. А вот детские дома – можно! Сторонники их ликвидации предлагают как альтернативу патронатные семьи. Но здесь явно идет подмена понятий: патронатная семья – это не семья, а возмездная (за деньги) опека по временному договору с государством. При этом мотивы патронатных усыновителей, идущих на этот шаг, не совсем ясны. Возможно, среди таких опекунов есть люди, которые искренне любят приемных детей, но их, я думаю, явное меньшинство. Человек, у которого быт давным-давно налажен (есть своя семья, дети, работа), вряд ли с охотой пойдет на этот ответственнейший шаг - взять в семью незнакомых детей из детского дома. Среди других мотивов патронатного усыновления можно выделить стремление получить денежное вознаграждение, использовать детский труд, не исключены и сексуально-педофильские мотивы.

Поэтому защита детей – это, действительно, функция государства. Ведь НПО и фонды сегодня есть, а завтра они могут исчезнуть. Меценаты могут разориться или потерять интерес к этой сфере, а государственные институты были, есть и будут.

Изучив множество документов, я пришла к выводу, что в ликвидации системы детских домов на постсоветском пространстве заинтересованы международные структуры, вовлеченные в детский трафик. В том числе и под видом иностранного усыновления. А детдома – это естественный барьер на пути беспрепятственного вывоза детей из страны-донора (Казахстана в данном случае) в страну-реципиент (в основном – в США). Скажу больше: ратифицированная Казахстаном Гаагская конвенция о сотрудничестве в отношении иностранного усыновления не только требует создания комплексной базы данных детей-сирот, но и обязывает Казахстан осуществлять трансграничную передачу личных данных (включая медкарту) не только самого вывозимого ребенка, но и его семьи.

- С какой целью, на ваш взгляд, это делается?

- Сирота – это идеальный адепт любой идеологии. Ему можно внушить все, что угодно. Это еще одна причина – почему так борются за них. Известно, что сироты пополняют лагеря террористов и боевиков. Интересная деталь: оказывается, проект «Казахстан без сирот», через который продвигается патронат, не является уникальным. В сети легко можно найти его клоны: «Беларусь без сирот», «Кыргызстан без сирот», «Украина без сирот» и т.д. Все перечисленное курируется глобальным проектом под названием «Мир без сирот», организованном христианами-неопятидесятниками (харизматами) под эгидой США. Ссылка для интресующихся этим вопросом - https://www.worldwithoutorphans.org/.

Данный проект направлен на ликвидацию детских домов по всему миру и передачу детей-сирот в семьи неопятидесятников, а также в патронатные семьи, в том числе для последующей передачи сирот за рубеж.

Шоумены или спасители сирот?

- То есть НПО однозначно нельзя подпускать к детским домам?

- Безусловно. Работа директоров детских домов очень тяжелая и ответственная. Им нужно отвечать за здоровье и безопасность детей, за их воспитание, за качество пищи и многое другое, а деятельность общественников, требующих беспрепятственного доступа в детские дома, контролировать трудно, их истинные цели также неясны. Кроме того, под видом добросовестных общественников в детские дома может проникнуть кто угодно. У директоров детских домов в отличие от общественников нет времени на самопиар. А вот, к примеру, автор таких проектов как «Дом мамы» и «Центр поддержки усыновления», бизнесмен Айдын Рахимбаев (тот самый, который публично обозвал омбудсмена Загипу Балиеву «неадекватной») громко заявил о 3200 «спасенных» им детей. Если это так, то очень хочется увидеть подтверждающие документы? Еще он сказал, что благодаря его «Центру поддержки усыновления» устроены в семьи 582 сирот. Интересно, как он это сделал, если усыновление – это функция государства? И присутствует ли там гарантия отсутствия теневых финансовых операций, оговоренных статьей 135 УК РК «Торговля несовершеннолетними»? А также гарантия отсутствия принуждения или финансового стимулирования матерей к отказу от детей в пользу третьих лиц? Еще мне, например, очень хочется узнать, с какой целью «Дом мамы» добивается лицензии на проведение услуг по усыновлению и доступа к базе данных сирот? Я бы не задавала эти вопросы, если бы не знала, что международные агентства по усыновлению берут за свои услуги по купле-продаже детей несколько десятков тысяч долларов. А если бизнесмен Рахимбаев собирается делать это бесплатно, то где гарантия отсутствия теневой выгоды? А еще мне интересно узнать, может ли один из богатейших людей Казахстана, публично обвиняющий детдома в нецелевом использовании денежных средств, а потому требующий от них полной прозрачности, предоставить полные сведения по происхождению собственных капиталов?

Мне вот лично кажется, что НПО не совсем бескорыстно озабочено судьбой государственных денег. Может, они хотят, чтобы они, эти деньги, проходили через них? Не зря ведь сейчас в странах постсоветского пространства так активно поднимается вопрос о приватизации социальной сферы. На мой взгляд, этого допускать нельзя ни в коем случае. Ведь понятно, что любой частник заинтересован в увеличении прибыли в ущерб заботе о детях.

Но вернемся к проекту «Казахстан – без сирот». Этот лозунг в корне неверен. Во-первых, в любом государстве сироты всегда были, есть и будут. Можно лишь уменьшить их количество. Но эта масштабная задача под силу только государству, а не единичным общественникам, НПО и частникам, которым создали имидж спасителей сирот.

Выглядит странным, когда некая общественница в одиночку под звуки фанфар в СМИ пытается спасать детей. При этом проект «Казахстан без сирот» предусматривает не комплексные программы по искоренению сиротства, а лишь переброску детей из детдомов в патронатные семьи. Существование открытой базы данных детей-сирот Казахстана также вызывает у меня вопросы. Аналогичные базы есть в Украине, России и других странах. Подробно ознакомившись с ними, я пришла к выводу, что все они создавались с целью облегчения доступа к данным о детях-сиротах из любой точки мира для того, чтобы вывозить детей за рубеж на так называемое иностранное усыновление. А то, что международное усыновление – это криминальный бизнес, пропитанный неучтенными деньгами и коррупцией, - это давно уже не секрет. Прайс-лист, где указаны расценки, можно легко найти в сети. Например, по этим ссылкам - http://poundpuplegacy.org/files/childfound_kazakhstan_adoption.pdf https://www.wacap.org/Portals/0/Kazahkstan%20v3_26_10.pdf ).

Таким образом, открытые базы данных детей-сирот – это витрины по торговле детьми. Они доступны не только потенциальным родителям, но и легиону криминальных структур.

- Что можно сказать об информационных войнах, которые поднимает НПО?

- Они, на мой взгляд, больше напоминают информационный террор, где очень много эмоций и мало трезвого анализа ситуации. В связи с этим я хотела бы снова привлечь внимание общественности к случаю с воспитанником детского дома №1 Сериком Асылбековым, осужденным на 15 лет за изнасилование несовершеннолетнего. Многие из тех, кто отслеживает это резонансное дело, требуют его пересмотра. Поскольку речь идет о судьбе совсем еще молодого человека, то я хочу задать всем заинтересованным лицам и ведомствам (омбудсмену по делам детей Загипе Балиевой, президенту фонда «ДОМ МИЛОСЕРДИЯ» Аружан Саин и другим) открытый вопрос: «Учитывая интересы тех, кто заинтересован в ликвидации детских домов Казахстана, мог ли воспитанник детского дома, о котором идет речь, быть осужденным без достаточных на то оснований?».

Югендамт – великий и ужасный

Эту историю рассказала нам уроженка Казахстана (родилась в Экибастузе) Елена Квиринг. Четыре года назад у ее дочери югендамт (ведомство по делам молодежи в Германии) забрал детей – трехмесячную дочь и двухлетнего сына.

- В 1995 году, когда на дворе стояли, сами понимаете, какие времена, в Германию потянулись многие казахстанские немцы. Мы с мужем жили тогда в Алтайском крае. Когда развелась с ним, то тоже решила уехать в Германию, где уже жили мои родители, братья и сестры. Если бы я тогда знала, что ждет нас на исторической родине, никогда не переехала бы туда, но тогда мы все думали, что так будет лучше.

Справедливости ради надо сказать, что поначалу все вроде так и было. Я вышла замуж за немца-переселенца из Казахстана, родила еще двоих детей. Муж работал на заводе, у меня в Падеборне (это городок в Северной Вестфалии) был свой маленький бизнес: готовила для свадеб и дней рождении. В общем, все, как у всех: дом- работа-дети.

Ангелина, моя старшая дочь, вышла замуж за местного немца. Родила сына Джейми, потом дочь Эбби. Когда внучке было три месяца, родители заметили, что у нее опухла ножка. Поехали к врачу, тот после рентгена сказал, что у него такое ощущение, как будто ребенка били: у нее треснута косточка. Югендамт или, как его еще называют, - ювенальная юстиция, в тот же час, как только поступил сигнал, забрал обоих детей - и малышку, и ее двухлетнего брата.

У нас в Германии очень большой семейный клан. Все мы работящие, среди нас нет ни наркоманов, ни пьющих. Но свидетельские показания родственников о том, что детей в семье моей дочери никто не бил, не брались во внимание. Мы с мужем просили, чтобы внуков отдали нам. Но нас никто и слушать не стал. Пытались сделать это через суд, а там нам заявили: «А вдруг грудного ребенка избивали именно вы?». Второй аргумент немецкого суда: «У вас слишком хорошие отношения с дочкой, поэтому отдать вам ее детей не можем».

Этот ад тянется уже четыре года. Первые два года мы пытались вернуть детей с помощью местных адвокатов. Ничего не получилось. Потом услышали, что в Вене есть правозащитная организация, которая помогает в таких сложных ситуациях. Они взялись нам помочь, но все осложнилось тем, что дочка забеременела третьим ребенком. По местным законам, его после рождения сразу бы забрали у семьи, которая находится «на карандаше». Что было делать? Мы обратились за защитой в российское посольство, поскольку я сохранила гражданство этой страны. Сначала мы с дочкой уехали в Симферополь. Там у нее родился мальчик Никитка, и она, и он получили российское гражданство. Когда мы собрались вернуться обратно в Германию, где оставались наши семьи, то думали, что нас оставят в покое, но очень сильно ошибались. Муж дочери сообщил, что из суда пришла повестка - забрать третьего ребенка, хотя на него не было документов, тем более - на немецком языке. Инициировано это было, конечно же, югендамтом, услышавшем о рождении малыша. И дочь, конечно же, осталась в Москве, куда переселилась из Симферополя полтора года назад. Туда тоже присылали каких-то судебных приставов по запросу министерства юстиции Германии, но спасибо российским властям – нас не выдали.

Теперь я разрываюсь между Россией и Германией, где у меня остались муж, двое младших детей и внуки. Изъятых малышей поселили по отдельности в немецкие семьи. Когда через два года мы начали интенсивно общаться с российскими СМИ, югендамт передал их в русские семьи, чтобы его не обвинили в русофобстве. Это надо было видеть, как двухлетнюю внучку забирали из второй в ее крохотной жизни семьи: ее отцепляли силой от женщины, которую она уже называла мамой.

Мальчика отдали в семью, где было четверо своих детей. Сейчас ему 6 лет, ему пора идти в школу, но он не пойдет, потому что, как говорят врачи, у него не все в порядке с психикой, хотя он может и читать, и писать.

Внучке еще повезло. Ее сегодняшние опекуны вроде нормальные люди. При встречах мы видим, что она ухоженная, здоровая и веселая. Но у внука, пока разрешали встречаться с ним, мы видели черные запавшие глаза, давно не стриженные волосы, нам сказали, что во сне он кричит. В последнее время социальные органы находят любые причины, чтобы не дать нам встретиться с внуками. Когда с ними хотят увидеться наши родственники, то им вообще запрещают это. Кто вы, мол, такие?

Югендамт мало того, что искалечил души детей, так он еще и семью дочери разрушил – она с мужем на грани развода. Еще бы: она – в Москве, он – в Германии.

Вообще здесь, в Германии, позиции югендамта очень сильны. Ему подчиняются абсолютно все. Если в суде югендамт говорит, что детей надо забрать из семьи, значит, так оно и будет. Никто не пойдет против. Я думаю, что это делается с целью превратить детей в эдаких послушных зомби, которые ничего не хотят и ничего им не надо.

Во-вторых, это бизнес. Тем организациям, которые забирают детей, выделяются огромные деньги для их содержания в приемных семьях.

Таких семей, как наша, в Германии, много! Детей отбирают и у коренных немцев тоже, но они могут обратиться за защитой в местные СМИ и те о них будут говорить. Нам же во всех немецких редакциях говорят, что это не более, чем российская пропаганда, и вообще – мы все придумали. В Германии цензура очень сильная, о неудобных темах там не пишут.

Опять же, если судить по семье коренных немцев Бергфельд, которым организовали очень хорошую информационную поддержку, то огласка мало помогла. Когда решено было изъять всех пятерых детей из семьи, то родителям с тремя младшими удалось бежать в Испанию, где один из детей умер. Когда немецкие власти приехали забирать двоих оставшихся, то убитый горем глава семейства стал искать политическое убежище для остатков своей разрушенной семьи. Нашел его в России, в конце марта Бергфельды уже уехали туда. Но вот вопрос – смогут ли они прижиться в стране с совершенно другим менталитетом, языком и традициями? Сама я уже и не знаю, что делать, как жить дальше. С одной стороны, есть огромное желание вернуться обратно в СНГ – в Россию или Казахстан. С другой, двое других моих детей родились в Германии. Русский язык они знают и дружат в основном с детьми таких же переселенцев, как мы сами, но все равно забрать и увезти их, пока они доучиваются там, я считаю, неправильным. Они сами должны выбирать, где им жить.

        

Самые интересные статьи в нашем telegram logo Telegram-канале
Понравилась статья? Расскажите друзьям:
Просмотрено: 483 раз
При использовании материалов сайта ссылка на источник обязательна - www.rezonans.kz
При использовании материалов сайта ссылка на источник обязательна.
Свидетельство о постановке на учет, переучет периодического печатного издания, информационного агентства и сетевого издания №16873-СИ от 31.01.2018г. выдано Комитетом информации министерства информации и коммуникаций РК.
© 2018 Информационно - аналитический портал "РЕЗОНАНС" Все права защищены. Разработано веб-студия "IT.KZ"
Яндекс.Метрика